Лезвие ножа  - Сандра Бушар

Он не двигался, а лишь внимательно смотрел мне в глаза, плотно фиксируя ягодицы. В нетерпении я поерзала, но начать активную игру мне никто не дал. Черт, он что на самом деле ждет он меня ответа?!

— Да! Поняла-поняла… — нетерпеливо выдохнула я ему в самые губы, готовая уже молить о продолжении. Тогда я могла пообещать ему все, чтобы он не попросил…

— Молодец, цыпленок… — довольно промурлыкал Варл мне в шею, жадно втягивая запах алкоголя и пота. Даже легкое дуновение на мой сосок казалось невыносимым, а наши соединенные воедино тела просто сводили с ума. Тем не менее, мужчина медленно прошелся носом по моей ключице, после неторопливо перейдя к груди. Внезапно его зубы сомкнулись на моем соске и я взвизгнула от уже болезненного удовольствия. Нет, это был перебор! — А, знаешь?! Я придумал новую игру… Считай, это следующий уровень той, прошлой… — пока я пребывала в полном помешательстве, он снова подхватил виноградинку со стола. Да еще меньше, чем в прошлый раз. Проследив за моим уже явно недовольным взглядом, он кровожадно усмехнулся, закинув ее в рот. — Посмотрим, как ты справишься сейчас. Остановишься — я перестану тебя трахать.

Закатив глаза, я внезапно почувствовала первый толчок.

— Ну же, хочешь еще? — тихо прошептал Варл, перекатывая на губах ягоду, снова поведя бедрами. — Хочешь уйти сегодня неудовлетворенной? Я уже привык ходить вокруг тебя с синими яйцами, а вот ты…

И я сделала это. Жадно сжала ладонями его густую бороду и впилась в губы самым жестким поцелуем, на который только была способна. Толчки медленно нарастали, вместе с моим азартом. Единственное, что делал Варл — это грубо насаживал меня на себя. В поцелуе он не участвовал. Нет. Он только прятал от меня чертову виноградинку снова и снова!

От этого во мне просыпалась новая ярость, которую я выливала в свои агрессивные движения и когда мужчина снова уводил от меня маленькую сладость, животно шипела ему в губы, как какой-то зверь.

Нет, это была не Лина. Я вообще была не знакома с этой девушкой, способной доводить мужчину до едва уловимых стонов манипуляциями языка.

Я чувствовала, как он подстраивал свои толчки под меня, доводя их до какой-то сверхзвуковой скорости.

В какой-то момент напряжение между ног стало невыносимым, а я, наконец, заполучила пресловутый приз. Точнее, Варл мне отдал и я радостно съела виноградинку. Стоило мне только отстраниться и победно улыбнуться мужчине, как тот обрушил на меня новую дозу толчков, а его губы снова накрыли мои. Теперь в игру включился опытный мужчина. Но в этот раз я не готова была отдать ему первенство. Мы сражались языками на смерть. Эта была порочная война, в которой никто не хотел проиграть.

— Позволь… мне… самой… — едва дыша, простонала я ему в губы, намекая на его руки, которыми он насаживает меня на свой член.

И он послушал. Отпустил меня и позволил самой, медленно опускаясь и поднимаясь, заставить мужчину закатить глаза в предоргазменном состоянии. Мы оба были на пределе и непонятно, как еще держались.

— Цыпленок, я уже… — нечеловечески прорычал мне Варл, накрывая одной рукой мой клитор и начиная терзать его ласками, пока вторая грубо сжимала соски. — Давай, девочка, покричи для меня…

Мы кончили, выходя куда-то далеко из своих тел, в другую реальность, где не было ничего, кроме нас, сплетенных вместе здесь и сейчас. Практически одновременно. Сперва я, а затем и Макс, громко прорычав мое имя, а затем жадно поцеловав в шею. Его губы так яростно сосали мою кожу, что наверняка останется след. Метка…

А я просто упала на него, плотно прижимаясь грудью к его мокрой рубашке и ощущая, как саднит горло. Неужели я действительно так громко кричала?!

— Устала? — шепнул мужчина мне в ухо и от этого низкого тембра мурашки ворохом прошлись по телу. Варл понял это по-другому: — Замерзла, значит… — медленно он поднял меня на руки и просто пересадил на кресло, разъединяя наш хрупкий мир. Сам же застегнул ширинку брюк и, куда-то направляясь, строго скомандовал: — Сиди и не вздумай вставать.

А я бы и не встала. Между ног все просто ныло и я очень сомневаюсь, что завтра вообще смогу ходить. Мышцы, с гордостью вынесшие весь этот ураган всего минуту назад, теперь предательски не слушались, заставляя, скрючившись на кресле, жадно ловить тепло из камина. Мне не было холодно до ухода Варла. Теперь же я на самом деле продрогла.

Минуты через две Макс подошел ко мне в серых домашних брюках и с голым торсом. В руках у мужчины было сиреневое покрывало, которое он просто бросил на столик, рядом с тарелкой.

Я даже представить не могла то, что произойдет дальше… То, что еще долгое время я не смогу вычеркнуть из своей памяти. То, что будет мешать возненавидеть мужчину, несмотря на все его ужасные поступки. Он сделал то, после чего я, наконец, призналась себе — какая сильная у меня симпатия к этому, едва знакомому, человеку. Мы перешли грань, за которую даже не стоило заглядывать.

— Иди сюда… — Макс прошептал это каким-то своим мыслям, подхватывая меня на руки. Затем одной рукой потянул за подушку на кресле и превратил его в мини-кровать. Мягкое изголовье служило подобием подушки. Варл медленно лег туда, а меня буквально положил сверху на себя. Только после этого потянулся за покрывалом и закутал нас двоих. — Тебе удобно?

Я смогла лишь что-то невнятно промурлыкать, но Варл и так все понял, сильнее прижимая меня к себе.

Это было невероятно. Неописуемо. Неповторимо… Ощущение, как мужчина нежно прижимает твое голое тело, изворачиваясь таким образом, чтобы удобно было, по большей степени, только тебе… Впечатление, будто прижиматься к нему в общем-то тесном пространстве — самое правильное из сделанных тобой поступков за всю жизнь… И чувство… Чувство, будто мир зависит от взглядов этого мужчины, будто одно его прикосновение может остановить вселенную, а один поцелуй разрушить твой прежний мир. Разрушить и построить заново.

Это день стал особенным. Я буду вспоминать его долгие годы и месяцы, разыскивая тот момент, когда я могла бы поменять свои чувства. Обратить ситуацию вспять… Возможно, тогда не было бы так больно позже, когда реальность болезненно ударила по мне. Я просто забыла, кто находится передо мной и не было человека, которой мог бы напомнить.